Г.А. Соболев

Орнамент не преступление (Меандры русской гаражной архитектуры)

Дом для машин

Первым гаражом была конюшня, где автомобиль стоял рядом с лошадьми. Первые модели БМВ формой капота напоминали ноздри коня. Автомобиль был почти живым, рукотворным чудом. Конвейер Форда сделал чудо обыденностью, доступной многим. Мне не удалось найти, где и когда был построен первый многоэтажный гараж, но наверное это произошло в Америке. Однако первым архитектором, воспевшим автомобиль стал европеец. Ле Корбюзье первым «увидел» архитектуру из автомобиля и возвел это видение в принцип, сильно повлиявший на ее развитие. Классические формы оказались ненужными, так как из автомобиля их не успеваешь заметить. Тактильное восприятие архитектуры исключено для автомобилиста, оно заменяется покачиванием на амортизаторах, ощущением ускорения и торможения. Город разворачивается перед автомобилистом как трехмерный фильм на экране лобового стекла. Но вот гараж выпадает из этого фильма. В него нельзя въехать на большой скорости, в нем автомобилист покидает пространство своей ячейки и вступает в контакт с городом. Гараж оказывается рубежом пересечения разных пространственно-временных систем. Гараж строится по масштабу машин - рампы, парковочные места, лифты - все основано на модуле автомобиля. Человек в гараже лишний, пространство гаража выталкивает его наружу, он годится только для перестрелок в духе западных боевиков. Гараж - это дом для машин.

Как это понимать?

Получив материал для этой статьи и внимательно рассмотрев его, я задумался над тем как оценить его в рамках современных методов. Современная западная критика выносит традиционные архитектурные формы за пределы своего дискурса, либо воспринимает их как несерьезные, в духе пост-модернистской классики «Уроков Лас-Вегаса». Начало этому положила статья Адольфа Лооса «Орнамент и преступления», написанная в 10е годы ХХ века. До сих пор многими архитекторами расцвет классики в 30е годы рассматривается как шаг назад. Лишь в 80е Манфредо Тафури обратил свое внимание на неоклассику эпохи сталинизма в СССР, и отнесся к ней серьёзно.

Русский футуризм заклеймивший академизм, как мертвую форму, очистил дорогу конструктивизму, полностью отказавшемуся от декора. Метод абстракции положил начало вычленению базовых архитектурных форм и превратился в мощный инструмент архитектора в мастерских ВХУТЕМАСа. В 1908 году Воррингер в своей книге «Абстракция и эмпатия», переведенной на русский в том же году, писал, что «стремление перед лицом пугающих и беспокоящих мутаций внешнего мира создать точки отдыха, возможность доверия..., было обречено найти свое первое удовлетворение в чистой геометрической абстракции».

Насколько отличается сознание средневекового художника, украшающего рукопись орнаментом, от сознания художника, рисующего черный квадрат. Первый в сплетениях листьев и диковинных животных представляет жизнь в ее меандрах и лабиринтах, второй ищет основу человеческого сознания в очищенном виде. Можно ли их оценивать одними и теми же методами?

Смысл

Нынешние муки российских архитекторов в поисках стиля - это в первую очередь проблема смысла архитектуры. Немногие идут путем русского конструктивизма и западного модернизма. Для этого не хватает строительных технологий, организационных возможностей и желания заказчика. Кроме того это направление заведомо наднационально, и не решает проблемы самоидентификации.

Условия российского рынка подталкивают архитекторов к движению в ином направлении. Три гаража, представленные в этой статье, демонстрируют одно общее качество - их смысл в контекстуальности. Если вырвать их из контекста, то обоснованность деталей и общих архитектурных решений окажется под вопросом.

Из трех проектов выделяется гараж мастерской Никишина, он не только реагирует на контекст, но и участвует в создании нового смысла контекста. Рассматриваемый с разных сторон, он создает впечатление нескольких отличных друг от друга зданий, с разным масштабом и динамикой. Его формы задают несколько векторов в рамках архитектурного дискурса: один - брутализм, архитектура Луиса Кана, другой - древнерусская крепостная архитектура, третий - пост-модернизм Альдо Росси. Но при такой многоплановости здание сохраняет единство и не распадается на множество разных цитат.

Гараж мастерской Мамошина, находящийся в ряду Петербургской застройки конца Х1Х начала ХХ века мимикрирует под фасад доходного дома. «Это не гараж» - вот основной смысл сообщения, записанного в его деталях. И, пожалуй, этот прием оправдан многими причинами. Первая - это сохранение единства плоскости фасадов улицы.Решенный в духе Северного модерна, но не повторяющий его детали, новое здание успешно сливается со своими соседями. Санкт-Петербургская архитектура диктует свои решения. На фоне его европейской застройки архитектурные ошибки слишком заметны. В отличие от Москвы, петербургские архитекторы сохранили градостроительную традицию, и действуя по принципу «не навредить», они берегут ткань города. Такая политика не ведет к ярким экспериментам, но социально и культурно оправдана.

Гараж мастерской Щукина был богато декорирован по настоянию заказчика. По первоначальному замыслу здание должно было соответствовать прилегающим фабричным зданиям Х1Х века по сдержанности деталей, возникающих из логики кладки кирпича. Стиль реализованного фасада можно назвать «византийским барокко», близким стилю доходного дома Страхового Общества «Россия». Башенки по углам, мощные карнизы, арочные проемы ближе архитектуре палаццо, чем промышленного здания. S-образный в плане, гараж плотно вписан в участок, и работает всем свои объемом. Видимый с Якиманки, он замыкает квартал кирпичных промышленных зданий и придает ему более высокий статус.

Функция

Гараж в первую очередь должен быть функционален, размещать максимальное количество машин и обеспечивать их свободное перемещение. Все три здания решают эту задачу, но функция не доминирует над архитектурой, не выражается в ней явно. В питерском и московсом гаражах фасад и функциональный объем существуют независимо, автомобили, размещаемые внутри, просвечивают через оболочку фасада, но не превращаются в эстетизированный объект, а скорее прячутся за ней. Нижегородский гараж решен более сложно, каждой функции соответствует свой объем, входы и въезды подчеркнуты козырьками, но функционализм не доминирует, а естесственно выливается из формы.

Перспектива

Рассматривая футуристические открытки начала века, я с удивлением обнаружил черты современной российской архитектуры. Можно подумать, что архитекторы проходят второй круг развития, перебирая словарь начала прошлого столетия. По-моему, в архитектуре идет процесс восстановления профессиональной памяти, стертой годами массовой панельной застройки. Серьезный скачок в развитии архитектуры может дать развитие новых строительных технологий, но опыт «орнаментального» мышления не должен пройти даром, а в слиянии с технологией и новыми конструкциями может развиться в целостное направление. Пока же она остается на уровне архитектуры Киевского вокзала, в котором функциональная и красивая по своей простоте конструкция дебаркадера прячется за классическим фасадом здания.

Уверенные шаги в направлении развития делает нижегородская архитектура, где несмотря на невысокое качество строительных технологий, мастерская Никишина выжимает максимум из простой кладки кирпича и игры с проемами. Надеюсь, что непремиримая борьба модернистов и традиционалистов закончится миром в этом веке.

Вопросы, которые задает себе архитектор

Чем отличается проектирование дома для себя от проектирования дома для заказчика?

Контакт

Телефон: 8(926)520-7200

Адрес: sga@sgarchitect.ru